Борис Айрапетян: "В отсутствие критики критической мысли"

Борис Айрапетян: "В отсутствие критики критической мысли"

/ Культура / 11.02.2019

Еще недавно сакральная власть в Армении, казалось, была незыблема. Вечными казались методы управления, которые воспроизводили тотальную коррупцию, заражая ею почти что все уровни общественного сознания без жалости к подрастающему поколению.

Понадобилось более двух десятков лет, прежде чем накопившийся внутренний протест сограждан вылился в массовое шествие по всей стране и к мгновенной смене власти. Мгновенной и бескровной. Власть сдалась быстро, так как не оставила за собой ни одного шанса для оправдания своих шагов, действий. Первые лица страны единолично контролировали всю полноту власти и диктовали правила игры в политической, экономической жизни страны. Общество вынужденно было жить по соответствующим понятиям, а власть, насаждая их, прикрывалась конституцией европейского образца. Поэтому смену главного лица республики и его кабинета общество восприняло как свершившуюся революцию. Эксперты и прочие наблюдатели по справедливости окрестили организованность столь массового движения с бескровной сменой власти «армянским чудом». После пережившей эйфории, необходимо было время чтобы осознать: пока кардинально не поменяется сама система, не внедрится в реальную жизнь независимость ветвей власти, - законодательной, исполнительной, судебной, -  можно говорить только о начале революции, которое, как известно, всегда оптимистична, но не всегда в итоге бывает радостной. Правда, накал ожиданий и нацеленность нового лидера на преобразования пока вселяют надежду в обществе на успешное ее завершение. Но этот путь может оказаться долгим и тернистым, так как жизнеспособность подобных перемен во многом зависит от определенного уровня критического мышления общества, а не только отдельных его представителей.

В передовых цивилизованных странах уровень общественного самосознания позволяет контролировать действия структур государственного и политического устройства, используя протестное движение как противовес революционно насильственным мерам. Силу нации и ее процветание общество видит в поступательном эволюционном развитии. Эти страны в процессе становления по разному добивались прогресса. Но с развитием социального критицизма и демократии их всех объединила одна общая тенденция: видеть в основе государство гражданское общество, - понятие, которое возникло в Англии еще в 17-ом веке, а в середине 18-го Ж.-Ж. Руссо, впервые заговорив о народе-суверене, стал основоположником этой теории. Общество переходило от рефлексирующего мышления к своему новому уровню – критическому мышлению. Оно выражалось в способности граждан понять, анализировать суть социальных процессов и выносить общественно значимые суждения, а также отстаивать принципы самоопределения в государственном и национальном строительстве. Этот переход стал необходимым условием для начала цивилизационного развития того или иного сообщества.

В современной социологии, вопросы критического мышления перестали быть предметом интереса только философии. Имея историю развития со времен Сократа и на этом пути преодолевая, к примеру, юмовский скептицизм или кантовский критический рационализм, в новейшей истории этот мыслительный инструмент трансформировался в самостоятельный прагматичный процесс, помогающий обществу ориентироваться в быстро и радикально меняющемся мире. Отметим, что критическое мышление как фактор формирования современного общества является одной из базовых учебных дисциплин в высшем образовании многих европейских стран. С этой точки зрения интересующая нас тема приобретает стратегическую важность в культурно-цивилизационном развитии нашего общества и его институтов. В формате данной статьи невозможно вместить все аспекты и природу критического мышления. И нет такой цели. Здесь достаточно выдвинуть парадигму проблемы, которая покоится под глубоким завалом исторически сложившихся обстоятельств нашего народа, лишенного в силу этого своего естественного эволюционного развития. К примеру, в контексте вопросов и задач критического мышления запоздалое революционное движение в республике рассматривается как отсутствие зрелости гражданского общества и его общественных институтов.  Действительно, с постсоветского периода наша общественность долгие годы мирилась с тем, что оппозиционные политические партии, в сговоре с властями, цинично носили формальный характер, сочувственно оставляя вызовы отдельных радикалов им же на откуп или вовсе игнорировались. Общества пробудилась только в пограничной ситуации, когда социальное самосознание было взбудоражено инстинктом национального самосохранения, что вынудило массы на активное действо. Так в одночасье долгое затишье уступило место социальному взрыву. Рефлексируя, общественное сознание довело дело до революционных мер.

Встает вопрос: могут ли эти меры стать началом эволюционного развития нашего общества, а следовательно и государство в целом, при его преимущественно рефлексирующем самосознании? Вкратце отметим, что всякая рефлексия ограничена анализом собственной практики. Но проблема эта имеет свою историю и тонкую грань сопоставлений. Для индивидуума, например, мысль, направленная во внутрь или, если по Локку, наблюдение, которому ум подвергает свою деятельность, - всегда есть процесс осмысления и переосмысления стереотипов опыта. Рефлексия же общества всегда направлена на текущую ситуацию и чаще всего обнаруживается при возникновении непреодолимых проблем практической жизнедеятельности, в которой рефлексия выступает уже как процедура смягчения или снятия проблемы. В период «снятия» проблемы, - того, что сегодня происходит у нас в республике, - рефлексирующая реакция общества может как раствориться в границах собственного опыта, так и перерасти в запрос на цивилизационные требования и условия их разрешения. Последняя возможна, как показывает историческая практика, если в процессе перехода у общества возникает потребность развития своей материальной, социальной и духовной жизни. То есть, к рефлексирующему началу с необходимостью подключается критическое мышление.

Методы и практические инструменты этого уровня мышления являются, как мы уже сказали, основой формирования институтов гражданского общества, без которых невозможно в современном мире построить правовое, социальное государство. Для этого требуется время, возможно, длительное. Сколько времени понадобится нашему обществу, чтобы войти в это цивилизационное пространство, — вопрос открытый. Пока что общество продолжает рефлексировать, рассматривая первые победы революции как акт самодостаточного осмысления событий. Как завоеванный итог, народ с нетерпением ждет быстрых и качественных перемен своей жизни. Тенденция нарастает тем, что идеологи нынешней революции и их противники одинаково рьяно зациклены на накопившихся внутренних проблемах и местечковых дискуссиях между собой, игнорируя широкий круг вопросов мировой практики. Эти ограничения лишают критическую мысль ее главной подпитки – критического отношения к себе. Поэтому недостаточно иметь чистоту помыслов, - необходимо дистанцироваться и постараться оценить собственный опыт через призму исторического среза. Как писал Флобер: «В порыве страсти невозможно описать саму страсть».

Не упрощая проблему, согласимся, что критический взгляд на природу вещей способствует развитию и совершенствованию окружающего нас мира. Однако, собственно критическая деятельность, как деятельность, в отличие от науки не может претендовать на истину. Критическая мысль, в момент отрешенности или сиюминутного господства, не застрахована от ошибок, повторов и стереотипов. Чтобы избежать ложного и ненужного, необходимо противопоставить выявленные научной теорией закономерности, в которых зафиксированы результаты длительного процесса обобщения опыта и развития знаний человечества. Эти закономерности позволяют не только ориентироваться в практике мирового процесса, но и определять ценностный статус критической мысли. Отказ от критики, как раздела теории познания, обычно приводит к самым примитивным, наивным и ретроградным суждениям, не говоря о заблуждении. И наоборот, способность общества видеть в теории практическую ценность, говорит о его развитости и потенции к критическому мышлению.  Критика о критике должна быть востребована обществом, и тогда она может стать сильным инструментарием не только в потребности появления и развития фундаментальных и прикладных наук, но культурного строительства государство в целом.

Рассмотрим некоторые особенности проявления критики как первичного звена критического мышления в нашем сегодняшнем обществе. С постсоветского периода, пройдя все сложности перехода к новой общественно-экономической формации и войну в Карабахе, в республике до минимума сократилось количество специализированных научных изданий, публикаций теоретических трудов, статей, исследований. Отрывочно появляясь и теряясь в потоке средств массовой информации, они лишены той доминирующей роли, которая создает научно-интеллектуальную среду и влияет на умонастроение и деятельность передовой части общества. И если учесть, что всякая теория есть критическое осмысление, то без опоры на теоретическую базу вряд ли можно осуществлять всестороннюю связь с достижениями своего времени. С другой стороны, «болезни» текущего времени не обошли и сферу критики. Возьмем, к примеру, критику в искусстве. Еще до начало прошлогодней революции, коррумпированная структура культуры успела опустить общую планку отрасли до минимума, вследствие чего и сегодня мы продолжаем наблюдать за нахлынувшим, на все экраны и подмостки, потоком низкопробных, халтурных фильмов, сериалов, театральных и оперных постановок, эстрадных номеров, ресторанной музыки. Общество, плотно окружив себя токсичным продуктом, активно пользуется им и похоже не собирается отказываться от него и в перспективе. Критика же, судя по масштабу распространения, в конечном счете мириться с положением, с которым никак нельзя мириться. Те редкие голоса, направленные против существующего порядка и звучащие в защиту таких же редких очагов культуры и искусства, тонут в водовороте тотальной безвкусицы.

В разные исторические периоды критика и искусство по-разному воздействовали друг на друга. Художественное произведение не находится в прямой зависимости от критика, - критика есть производная от произведения. Однако хорошо известно, как художественное произведение может дать импульс целому направлению в искусстве и всплеску критической мысли к теоретическим изысканиям. И наоборот, возможности влияния критики на художественный процесс гораздо шире если учесть, что она может привлечь к воздействию научные знания, накопленные эстетикой и искусствознанием, а также побочными науками. Теоретическая платформа в развитии искусства и его распространения неоспорима еще со времен Аристотеля. В настоящем, наши творцы в искусстве практически не дают повода для разговора и дискуссий о развивающихся направлений в современном искусстве, тенденциях, стилей. Выходящие из под сегодняшнего пера и производства работы в основном остаются для местного употребления и консервируются на полках ностальгирующей диаспоры. Критика, со своей стороны, отвечает на это тем же, - не предъявляет к художественному уровню этих работ требований с позиций достижений современной эпохи, критериев искусствознания, эстетики. (Не переоценивая значение перечисленных наук для критика, способность оперировать важными категориями и критериями искусства, равно как и зафиксировать вторичность замысла или исполнения, характеризует меру его эрудированности.) Критические статьи и рецензии, за редчайшим исключением, ориентированы на массовое, потребительское сознание людей, предпочитающих скорее интригующую информацию, нежели углубленный анализ художественного произведения. Интеллектуальную пассивность критической мысли в данном случае можно отнести и к узости кругозора критика, и к его некомпетентности, возможно равнодушии его к природе искусства, а также усталости от культуры, свойственная духовно-ограниченным деятелям культуры. В этой плоскости не бывает место культуре, в рамках которого развивается искусство. В шелухе мейнстрима или минутного самоутверждения, с течением времени становится нормой, часто незаметно для самих действующих лиц, - подмена понятий подлинного искусства и его ценностей, что подталкивает общий творческий процесс к местечковому уровню мышления, шаблонам и прочим антихудожественным ухищрениям. Самым неприемлемым из всех последствий этой подмены должна быть дезориентация подрастающего поколения в формировании его художественного и эстетического вкуса.

На этом фоне старшее поколение критиков, кстати, наиболее подготовленное в сравнении с младшими коллегами, проявляет другую особенность внутри своей профессиональной деятельности. Освободившись, наконец, от советской идеологии и цензуры, они склоны заполнить свою свободу рефлексией вокруг самоидентификации. Зачастую критики поддаются наивному соблазну не меньшей для себя опасности, - злоупотребляют исповедью своих душевных излияний, выплескиванием наружу возбужденных чувств и бурных эмоций, далекие от критериев искусства, даже если они искренние. В печати и телевизионных эфирах бросается в глаза как набитая на руку критика легко оперирует понятиями «гениально», «неповторимо», «талантливо», выражая свое художественное впечатление от посредственных или просто достойного внимания произведений. Взяв однажды высокую нотку «взаимного и всеобщего восхищения», ослабшие душевные силы на ней же иссякают, не в состоянии уже брать никакую другую. Многие позволяют себе пересказывать сюжет, фабулу первоисточника вместо критического анализа художественного материала и в случае надобности продолжают разговор об условиях работы, общей атмосферы происходящего события и тому подобное. Обманывают себя и те, кто думает, что не видно заранее написанного текста, чтобы после, скажем концерта, можно было приемлемо отредактировать его. Противоречивость целей, которые при этом создает критик на своем пути в психологии творчества рассматривается как комплекс неудовлетворенных амбиций, повышенной самооценки, его стремления во что бы не стало к признанию. Неосознанный страх по поводу личного статуса и состояние притупленной восприимчивости от излишних эмоций загоняют критика в фальшивый пафос, за которым прикрываются ничтожные суждения. Спрашивается, какой идее здесь может служить критик?

В сфере критики у нас нет традиции анализа и оценочных характеристик ее деятельности. Более того, в отсутствие критики критики, она последовательно имитирует наличие в нашей культуре художественного процесса, что, естественно, отнюдь не продвигает ни науку об искусстве, ни само искусство. Этой имитацией охотно пользуются сомнительные с точки зрения искусство деятели, которые, легко получая от пишущей братии панегирики в свой адрес и в адрес своего творчества, так же удачно ими прикрываются. В историко-культурном контексте Шлегель приписал критикам роль куратора национальной культуры, в работах которых отражаются все узловые проблемы и болевые точки эпохи. Можно только сожалеть, что влияние нашей критики на общественную жизнь лежит вне плоскости ее ответственности перед национальной культурой и идейно-нравственных обязательств перед друг другом.

Не приходится думать, что начавшиеся революционные преобразования в стране поменяют ситуацию в культуре так же быстро, как сняли с постов бывших министров и прочих административных чиновников. Их сняли, но проблемы остались и ждут своего часа. Чтобы не навредить делу и находить правильные решения в такой тонкой, специфической сфере, какими являются искусство и критика, власть сама должна быть носителем истинных ценностей и в достаточной степени разбираться в художественном и творческом процессах. Мы далеки от мысли переложить всю ответственность на новое руководство страны. Проблема восходит к истокам критического мышления общества, где власть, взаимодействуя, может ускорить или затормозить процесс его становления. Правда, существует и другая реальность, в которой подтверждаются слова греческого мудреца: «Можно не отстать от своего времени, а просто не захотеть шагать с ним в ногу». Уровень образованности предполагает реакцию на осмысление процессов критического мышления. Истины, обнаруженные при этом в виде норм и обоснований, постоянно фильтрующиеся наукой, становятся не целью, а средством ведущие к цели.  В художественном творчестве и его критики функции проводника на пути к олимпу культуры обеспечивались бы в первую очередь со стороны искусствознания и эстетики. Однако, специалистов этой редкой и особой квалификации в нашем творческом сообществе не слышно, мы нигде их не видим, не ощущаем их присутствие. Если они и существуют в отдельности, то никак не на передовой линии культурного пространства, а где-то на его задворках. Очевидно, время критики о критике еще не наступило у нас. Правда, бывают времена и похуже, когда, по выражению Сент-Бева, начинается реакция жизни против теории, где убегая от знания, можно было прибегнуть только к незнанию. Общество таким образом демонстрирует, что не только не нуждается в определенных знаниях и прекрасно обходится без них, но и не подает признаков понимания, что без участия этих знаний невозможно переломить негативную ситуацию и сделать качественный скачок в формировании национальной культурной политики и развитии ее отраслей. (К слову сказать, в стране так и не появился безукоризненный авторитет, интеллектуально-духовный лидер, дыхание которого чувствовал бы за собой каждый из нас.)

Борис Айрапетян

культуролог, кинорежиссер, лауреат международных премий

Диагностическая карта для ОСАГО онлайн autotalon.ru



Поделитесь этой публикацией с друзьями


Facebook


Читайте также


Please publish modules in offcanvas position.