Красавицы: армянка и русская (по мотивам рассказа А.П. Чехова «Красавицы»)

333.JPG

Красавицы: армянка и русская

Красота не есть случайность. –

Красота расы или отдельной семьи,

прелесть и мягкость её движений вырабатывается долгим трудом. Красота эта, подобно гению, бывает заключительным произведением скопившейся работы целых поколений.

Фридрих Ницше

(Ницше Ф. Падение кумиров. – СПб: «Азбука-классик», 2008).

Передаю слово Антону Павловичу. Он нам просто и гениально опишет красоту женщин – армянки и русской. Приведу отрывки из рассказа «Красавицы».

I. Об армянской красавице.

Юный Чехов в доме армянина в селе Бахчи-Сала (ныне – Большие Салы) на Дону.

«…я взглянул в лицо девушки, подавшей мне стакан, и вдруг почувствовал, что точно ветер пробежал по моей душе и сдунул с неё все впечатления дня с их скукой и пылью. Я увидел обворожительные черты прекраснейшего из лиц, какие когда-либо встречались мне наяву и чудились во мне. Передо мной стояла красавица, и я понял это с первого взгляда, как понимаю молнию»

(Чехов А.П. Рассказы. – М.: «Дрофа-Плюс», 2005, с. 348).

Антон Павлович описывает первое впечатление от Красоты девушки. Описывает как великий поэт-романтик!

Позже Антон Павлович уже как великий художник-реалист характеризует увиденную Красоту:

«Красоту армяночки художник назвал бы классической строгой. Это была именно та красота, созерцание которой, бог весть, откуда, влияет в вас уверенность, что вы видите черты правильные, что волосы, глаза, нос, рот, шея, грудь, и все движения молодого тела слились вместе в один цельный, гармоничный аккорд, в котором природа не ошиблась ни на одну малейшую черту; вам кажется почему-то, что у идеально красивой женщины должен быть именно такой нос, как у Маши (так звали армянку – В.В.), прямой с небольшой горбинкой, такие большие тёмные глаза, такие же длинные ресницы, такой же томный взгляд, что её чёрные кудрявые волосы и брови так же идут к нежному, белому цвету лба и щек, как зелёный камыш к тихой речке; белая шея Маши и её молодая грудь слабо развиты, но, чтобы суметь изваять их, вам кажется, нужно обладать громадным творческим талантом. Глядите вы, и мало-помалу вам приходит желание сказать Маше что-нибудь необыкновенно приятное, искреннее, красивое, такое же красивое, как она сама»

(Чехов, с. 349).

После ювелирного описания и «хладнокровного» осмысления Красоты девушки, писатель возвращается в то первое мгновение, в тот молниеносный прорыв во Времени, когда неожиданно увидел эту Красоту:

«Ощущал я красоту как-то странно. Не желания, не восторг и не наслаждение возбуждала во мне Маша, а тяжёлую, хоть и приятную грусть. Эта грусть была неопределённая, смутная, как сон. Почему-то мне было жаль и себя, и дедушки, и армянина (отца Маши – В.В.), и самой армяночки, и было во мне такое чувство, как будто мы все четверо потеряли что-то важное и нужное для жизни, чего уж больше никогда не найдём»

(Чехов, с. 349).

Великий Сатирик с изящным юмором и чувством меры в рассказе «Красавицы» прорывается из рамок и регламента излюбленного жанра и показывает нам другие грани своего гения…. Здесь Мастер серьёзен, философичен, трансцендентен. Он вынул из «футляра» свою Душу и ответил на Красоту Красотой…

II. О русской красавице.

«Это была ещё молодая девушка, лет семнадцати-восемнадцати, одетая в русский костюм, с непокрытой головой и с мантилькой, небрежно наброшенной на одно плечо, не пассажирка, а, должно быть, дочь или сестра начальника станции. Она стояла около вагонного окна и разговаривала с какой-то пожилой пассажиркой. Прежде чем я успел дать себе отчёт в том, что я вижу, мною вдруг овладело чувство, какое я испытал когда-то в армянской деревне. Девушка была замечательная красавица, и в этом не сомневались ни я и ни те, кто вместе со мной смотрели на неё. Если как принято описывать её наружность по частям, то действительно прекрасного у неё были одни только белокурые, волнистые, густые волосы, распущенные и перевязанные на голове чёрной ленточкой, всё же остальное было или неправильно, или же очень обыкновенно. От особой ли манеры кокетничать, или от близорукости, глаза её были прищурены, нос был нерешительно вздёрнут, рот мал, профиль слабо и вяло очерчен, плечи узки не по летам, но, тем не менее, девушка производила впечатление настоящей красавицы, и, глядя на неё, я мог убедиться, что русскому лицу для того, чтобы казаться прекрасным, нет надобности в строгой правильности черт, мало того, даже если бы девушке вместо её вздёрнутого носа поставили бы другой, правильный и пластически непогрешимый, как у армяночки, то, кажется, от этого лицо её утеряло бы всю свою прелесть»

(Чехов, с. 353).

На этом месте сделаем остановку. Из описания и оценки армянской и русской красоты, очевидным образом следует, что

Красота армянская ассоциируется с совершенством формы, а красота русская допускает вольность в форме.

Так ведь та же ситуация и в армянском и русском языках!

В армянском языке нет ни логических, ни фонетических, ни семантических, ни синтаксических, ни каких-либо других грамматических проблем. Эта ситуация ассоциируется с совершенством.

О русском языке говорит Достоевский:

«Существует один знаменательный факт: мы, на нашем ещё неустроенном и молодом языке, можем передавать глубочайшие формы духа и мысли европейских языков»

(Достоевский Ф. Дневник писателя. – СПб.: «Азбука-классика», 2008, с. 172).

В русском языке не всегда всё ясно и однозначно. Не каждый грамотный русский скажет, как называется житель Архангельска, Асино, Воронежа, Гурьева, Комсомольска-на-Амуре, Красного, Курска, Лазаревского, Мурманска, Норильска, Тамбова, Твери, Тобольска, Улан-Уде, Усть-Каменогорска, Челябинска и т.д.? И это не признак малограмотности. Это специфика языка, допускающая некоторую вариативность форм. В данном примере, одну из возможных форм условятся (а не однозначно является!) считать множественным числом. Например, Архангельградец и мурманчанин, хотя язык допускает и другие варианты, например, архангельчанин и марманградец. Поскольку логика не делает однозначного выбора, то выбор делает эстетика или традиция. Возвращаясь к роду слова «кофе», повторю, что традиция выбрала род, противоречащий установленным правилам. За «неправильную» форму «чёрный кофе» стоит традиция. А за «установленными правилами», как отмечает Ницше, стоит «чудовищная ошибка». Эта ошибка по сравнению с ошибкой типа «чёрный кофе» вместо пресловутого «чёрное кофе» является детской причудой. «Совершенствовать» русский язык, лишив её некоторой локальной свободы от засилья грамматики то же самое, что и требовать от русской красавицы Чехова «совершенный» носик. Перефразируя Чехова можно сказать, что если бы в русском языке вместо его грамматических правил с некоторой степенью неопределённостей, установить другие, логически безупречные и непогрешимые правила, как в армянском языке, то от этого лицо русского языка утеряло бы всю свою прелесть.

Вариативность или вольность трактовки, включая порой алогичность – неотъемлемая часть русскости – языка, внешнего вида, характера.

Иностранцы вариативность русской натуры называют непредсказуемостью. Никакой непредсказуемости не будет, если иметь в виду, что русский человек может выбрать любое интересное ему продолжение, не обязательно по каким-то признакам лучшее.

Вернёмся к описанию русской красавицы:

«Стоя у окна и разговаривая, девушка, пожимаясь от вечерней сырости, то и дело оглядывалась на нас, то подбоченивалась, то поднимала к голове руки, чтобы поправить волосы, говорила, смеялась, изображала на своём лице то удивление, то ужас, и я не помню того мгновения, когда её тело и лицо находились в покое. Весь секрет и волшебство её красоты заключались именно в этих мелких, бесконечно изящных движениях, в улыбке, в игре лица, в быстрых взглядах на нас, в сочетании тонкой грации этих движений с молодостью, свежестью, с чистотой души, звучавшею в смехе и в голосе, и с тою слабостью, которую мы так любим в детях, в птицах, в молодых оленях, в молодых деревьях. Это была красота мотыльковая, к которой так идут вальсы, порханье по саду, смех, веселье и которое не вяжется с мыслью, печалью и покоем; и, кажется, стоит только пробежать по платформе хорошему ветру или пойти дождю, чтобы хрупкое тело вдруг поблекло, и капризная красота осыпалась, как цветочная пыль»

(Чехов, с. 353).

Изумительное описание!

Аналогично, если созерцать лишь маленький клочок картины великого художника, то в нём невозможно увидеть всю красоту картины в целом.

Проведя аналог с русским языком, можно сказать, что «несовершенство» некоторых деталей русского языка исчезает, когда рассматриваем эти детали с вершины языка. «Несовершенство» позвоночника верблюда часто оказывается необходимым условием пересечения пустыни.

(Википедия): Рассказ А. П. Чехова «Красавицы» написан в 1888 году, впервые опубликован в журнале «Новое время», 1888, № 4513 от 21 сентября с подписью Ан. Чехов. В 1894 году рассказ вошёл в сборник «Между прочим», позднее — в собрание сочинений А. П. Чехова.

Для сборника Чехов сократил рассказ, убрал отрывок с выговором армянином дочери.

В рассказе отразились впечатления Чехова, проезжающего через армянское село Большие Салы.

При жизни Чехова рассказ переводился на немецкий язык.

Рассказ был оценен современниками писателя. Критик А. С. Лазарев писал: «Прелестная вещь по языку и по симпатичному описанию. Психологическая черта — грусть при виде красавиц — подмечена замечательно верно».

В. Альбов относил рассказ «Красавицы» к тем произведениям, где «слышится глубокая, затаенная тоска по идеалу, которому нет места на земле, тоска по скрытой в жизни красоте, мимо которой равнодушно проходят люди, и которая гибнет, никому не нужная и никем не воспетая».

P.S. Большие Салы моё самое любимое село на Дону. Почему самое любимое?

- Потому что в 1941 году около села Большие Салы героически сражалась противотанковая батарея лейтенанта Сергея Оганова (1921-1941). Танки их раздавили, но ребята не отступили… 22 танка были подбиты… Вся батарея погибла, но фашисты не прошли… Сергей Мамбреевич Оганов - Герой Советского Союза (из Тифлиса).

В 1972 году на кургане, где совершили свой подвиг артиллеристы (и названным народом «Артиллерийский курган»), был установлен памятник (автор памятника — архитектор Э. Калайджан).

В 1983 году памятник, посвящённый артиллеристам батареи — командиру С. Оганову и политруку С. Вавилову, был установлен и в Ростове-на-Дону на пересечении Таганрогского проспекта и улицы Оганова (архитектор — С. Хасабов, скульпторы — П. Кочетков и Э. Кочеткова).

Отдельный памятник «Огановцам» установлен в самих Больших Салах.

Именем Героя названы улицы в городе Ростов-на-Дону и в селе Большие Салы.

- Потому что родом из этого села великий актёр Луспекаев Павел Борисович (1927-1970) - советский киноактёр. Вспомним фильм «Белое солнце пустыни»…. Заслуженный артист РСФСР (1965), Лауреат Государственной премии России (1997), посмертно.

- Потому что в этом селе распространена красота. Я там чуть не влюбился в красавица Валю Гайламазян! Фамилия-то какая, из Ани, со времён, когда волк был тотемом. Гайл (գայլ) – волк; маз (մազ) – волос. Гайламаз – Волчьи волос.

Виктор Ваганян

АрмянеA A